...Придавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы в конце концов возносим косвенную, но неумеренную хвалу самому злу. Ибо в таком случае легко предположить, что добрые поступки имеют цену лишь потому, что они явление редкое, а злоба и равнодушие куда более распространенные двигатели людских поступков.

Альбер Камю. «Чума»

С тех пор, как на Лайвлибе появился сервис, позволяющий добавлять цитаты к прочинанным книгам, у меня, слава Богу, отпала необходимость засорять ими ЖЖ. Но иногда всё-таки хочется, м-да.

Тут ведь вот какое дело. Мне как раз кажется, что добро, напротив, заслуживает куда большего внимания, чем ему уделяется в повседневной практике. Точнее, скажем так: я согласна с тем, что добро — это норма, а зло — отклонение от неё. Но это ещё не значит, что добро не нуждается в публичной демонстрации — исключительно потому, что является чем-то само собой разумеющимся. Тем более, есть подозрение, что оно является таковым только в сознании наиболее адекватной части человечества, которая одним только этим теоретическим постулатом никак не может повлиять на объективную расстановку сил в реальной жизни. В условиях, когда вокруг столько всякой чернухи, каждый факт банального доброго поступка достоин того, чтобы о нём узнало максимальное количество людей. Узнали, порадовались и, может быть, взяли пример. Или хотя бы просто порадовались. А невнимание к каким-то положительным моментам, окружающим нас в повседневной жизни, по большому счёту сродни чёрной неблагодарности.

Я знаю, что рассуждения о хмурых физиономиях пассажиров московского метро — это что-то совершенно за гранью добра и зла. Почти как посты про погоду, приход весны и прочие проявления унылой повседневности. Банальщина, дурновкусица, избитость и неоригинальность. Но я всё равно ничего не могу с собой поделать, увы-увы. В конце концов, мне просто нужно за что-нибудь зацепиться, чтобы высказать одну нехитрую мысль, давно уже праздно шатающуюся в моей неприлично полупустой голове.

А дело всё в том, что когда я смотрю на мрачные физии совершенно посторонних, незнакомых мне людей, у меня всё чаще возникает ощущение, будто я отлично знаю, чего им не хватает.

Пару месяцев назад я дочитала "Жестяной барабан" Гюнтера Грасса, и с тех пор мне не даёт покоя один эпизод. В романе он идёт под заголовком "Луковый погребок". Те, кто читал, наверняка тут же вспомнят, о чём речь. Для нечитавших — поясню. Действие этого эпизода разворачивается в послевоенной Германии — бедность, всяческие трудности и, главное, всеобщий раздрай в головах. Тем не менее один персонаж умудряется даже в эти непростые времена содержать элитный кабак, процветать и иметь с него немалую выручку, притом что контингент посетителей вырисовывается самый разнообразный. В том числе полно и бедных интеллигентов, которым, однако ж, на посещение данного конкретного кабака не жалко последних грошей. А дело всё в оригинальном концепте заведения: здесь не подают ни каких-то изысканных кушаний, ни горячительных напитков. Если уж начистоту, тут вообще, можно сказать, ничего не подают — в привычном нашем понимании. Посетители приходят к определённому, заведомо им известному часу, платят за вход немалые деньги, рассаживаются, ведут какие-то напряжённые, вымученные разговоры. А потом начинается тщательно отрепетированное, выверенное до мелочей действо, переходящее в своеобразную оргию. Опуская всякие подробности и тонкости ритуала: им приносят каждому по одной самой обыкновенной луковице, дощечке для нарезки овощей и столовому ножику. И они по команде дружно начинают эти луковицы кромсать — старательно, порой неумело, кто как может. И в какой-то момент, по вполне естественным физиологическим причинам, начинают так же дружно плакать, реветь навзрыд. А после, выплакавшись, с облегчением заводят уже совсем другие, искренние, откровенные разговоры.

Такой вот нетривиальный способ выплакаться, а затем и выговориться, работающий даже с теми, кто, казалось бы, совершенно разучился плакать и откровенничать. А ведь слёзы облегчают душу так, как иной раз не облегчает ничто другое. И решают многие старые проблемы, которые, казалось бы, ничто уже не способно решить. Все они уходят вместе со слезами.

Мне кажется, что в нашей стране и в наших исторических реалиях подобное заведение имело бы не менее, если не более, ошеломительный успех. По-моему, это именно то, что нужно всем этим многочисленным хмурым людям: выплакаться, выговориться — и наконец-то вздохнуть с облегчением. Как быть, если проделать все эти нехитрые процедуры самым простым, естественно заведённым порядком им не удаётся? Однозначно нужны какие-то такие же искусственно смоделированные условия, как у Грасса. И жить сразу станет легче, я уверена. Почему ещё никто предприимчивый об этом не додумался? Это ж, даже если не брать в расчёт гуманистическое значение подобного предприятия, какие деньги можно заколачивать! А то только и слышно: "Кризис, кризис..." Кто б чего толкового по этому поводу предпринял!


Вообще, в последнее время меня очень занимает метафора луковицы. У того же Грасса есть автобиографическая книга под названием "Луковица памяти". Её я не читала, но мне кажется, что я отлично знаю, почему книгу воспоминаний он назвал именно так. Память и в самом деле очень похожа на луковицу. Так же снимаешь с неё слой за слоем, обнажая душу, ощущаешь горечь невидимых эфирных испарений — и плачешь, да, проходя таким образом своеобразный ритуал духовного очищения. В сущности, у препарирования лука и исповеди даже слишком много общего. И пожалуй, это одна из немногих книг, которые мне хочется прочитать хотя бы ради одного только названия. Уж больно метафора хороша.


А вот ещё прекрасная цитата в тему — это уже из Павича, из "Пейзажа, нарисованного чаем":

— Что поделаешь, — начал я выкручиваться теперь уже перед второй сестрой, — человек похож на луковицу. Под каждой шкуркой оказывается следующая; вы ее снимаете и ожидаете увидеть бог знает что. Когда же добираетесь до конца, убеждаетесь, что в сердцевине ничего нет. Совсем ничего.
Не сводя с меня своих зеленых глаз, словно плававших в дожде, она сказала глубоким, хрипловатым голосом:
— «Ничего»?! Вы говорите «ничего»! Лук и вода. А слезы? Как же пролитые слезы? О них-то вы и забыли, господин мой.

— Из всех человеческих пороков самым отвратительным является благоразумие, — сказал чёрт.
— Дурак! — сказал я ему. — Не суйся не в своё дело. Ты мне надоел.
— Ты мне тоже, — сказал чёрт. — Особенно в такие минуты, когда ты становишься добродетельным. Слушай, слушай, — зашептал он, — ты же хорошо знаешь, что благоразумие неблагоразумно. Сегодня ты боишься простудиться, а завтра на тебя кирпич упал, и тогда какая разница, был ты простужен или нет?
<...>
— Ладно, — сказал я. — Допустим, я поеду. Но это будет последняя авантюра, в которую ты меня втравливаешь.
— Прекрасно! — зааплодировал чёрт. — Замечательно! Вполне даже возможно, что она будет последняя.
— Идиотина! — сказал я ему. — Чему радуешься? Если со мной что-нибудь случится, что ты без меня будешь делать?
— Да-да, — сказал чёрт печально. — Признаюсь, мне тебя будет ужасно не хватать. Но, честно говоря, я бы предпочёл тебя видеть мёртвым, чем благоразумным.
— Заткнись! — сказал я. — И не мешай мне думать.
— Затыкаюсь, — сказал чёрт смиренно и затих, понимая, что своё дело он сделал.

Владимир Войнович
«Москва 2042»


Боже. Понимаю, что неоригинально писать под цитатами «это про меня», но это на самом деле до такой степени про меня, что не написать просто не могу :) Именно такие диалоги я регулярно веду сама с собой. Практически слово в слово.

Когда я пью воду, то частенько задумываюсь о том, кто мог пить её до меня. Так странно: вроде бы про круговорот воды в природе детям рассказывают в средней школе, но истинный смысл этого явления дошёл до меня только недавно. И вправду ведь, эту самую воду, которая сейчас плещется у меня в кружке, кто-то когда-то уже пил — и не раз (и не два, и не три). Какой долгий путь она прошла, прежде чем оказаться у меня на столе? Конечно же, была и чаем, и вином, и болотной жижей, и тропическим ливнем... Богатое воображение — страшная штука :)

И тот факт, что её мог пить какой-нибудь испанский конквистадор несколько веков назад на другой стороне земли, кажется вдруг таким удивительным и непостижимым... Чудеса, чудеса...


Вот примерно об этом я и думала вчера вечером, оставшись наедине с бутылкой «БонАквы» и томиком Павича в поезде Минск—Москва. А ещё — о зубочистках, наручниках, национальной библиотеке и снах-по-Павичу :))

Мне который день ужасно лениво что-то сюда писать (хотя и хочется, и даже есть о чём). Ну, может, если повезёт, сегодня вечером всё же соберусь с мыслями. А пока в честь понедельника вот вам ещё одна чУдная цитата из Джерома - как всегда, в тему. Приятного вам рабочего дня! И всей трудовой недели.

"Мне всегда кажется, что я работаю больше, чем следует. Это не значит, что я отлыниваю от работы, боже упаси! Работа мне нравится. Она меня зачаровывает. Я способен сидеть и смотреть на нее часами. Я люблю копить ее у себя: мысль о том, что с ней придется когда-нибудь разделаться, надрывает мне душу.

Перегрузить меня работой невозможно: набирать ее стало моей страстью. Мой кабинет так набит работой, что в нем не осталось ни дюйма свободного места. Придется пристроить к дому новое крыло.

К тому же я обращаюсь со своей работой очень бережно. В самом деле: иная работа лежит у меня годами, а я даже пальцем ее не тронул. И я горжусь своей работой; то и дело я перекладываю ее с места на место и стираю с нее пыль. Нет человека, у которого работа была бы в большей сохранности, чем у меня".

(c) Джером К. Джером

Я сейчас по утрам, пока собираюсь, слушаю аудиокнижку. Очень бодрит и настраивает на правильный жизнелюбивый лад. А у Джерома что ни пассаж, то в яблочко (так что я ещё замучаю вас особо приглянувшимися мне пассажами :) ). Классика не стареет, как ни крути, - меняются только носители информации :)

"Как хорошо себя чувствуешь, когда желудок полон. Какое при этом ощущаешь довольство самим собой и всем на свете! Чистая совесть – по крайней мере так рассказывали мне те, кому случалось испытать, что это такое, – дает ощущение удовлетворенности и счастья. Но полный желудок позволяет достичь той же цели с большей легкостью и меньшими издержками. После обильного принятия сытной и удобоваримой пищи чувствуешь в себе столько благородства и доброты, столько всепрощения и любви к ближнему!

( Read more... )

Пойду завтракать :)

( Цитата )

Сижу тут уже реву практически, комок в горле. Набрела на электронную версию "Словаря" - правильную, с гиперссылками - не могу теперь себя от неё оторвать.

А вы знаете, кстати, что у Павича есть блог на top4top? Сама недавно об этом узнала. Вот. Очень редко, но он даже отвечает на некоторые комментарии, которые ему там оставляют! Просто с ума сойти можно!
У меня как-то до конца в голове не укладывается, что вот он - живой классик, на расстоянии одного клика. Непривычно, что такое в принципе возможно.

«Берегите себя прежде всего — для себя, тогда и людям много останется».

(с) Лев Толстой,
если верить Горькому

Ни убавить, ни прибавить. ППКС — и да простит меня Лев Николаич за такое надругательство над русским языком :)
Была б я средневековым рыцарем, поместила бы это в качестве девиза на свой фамильный герб. Чтобы напоминание всегда было перед глазами.

Я чего-то совсем редко пишу сюда в последнее время. А всё потому, что на меня неожиданно снизошло ощущение полноты жизни. Не то чтобы это повлекло за собой какие-то кардинальные изменения в образе этой самой жизни. Но через призму этого ощущения самые обычные вещи теперь воспринимаются совершенно по-другому. А так у меня всё по-прежнему, в большинстве своём.

Вот пытаюсь учиться, например. Выходит из этого всякий раз что-то новое.
- В понедельник облили шампанским памятник Ломонсову (открыли сезон);
- во вторник смотрели экранизацию "Женщины французского лейтенанта" с волшебной Мерил Стрип;
- в среду я каким-то чудом за три часа написала и потом сдала работу по типологии СМИ (самой не верилось, что я таки это сделаю, но мастерство не пропьёшь!);
- а в четверг пережила чувство странной опустошённости, какое бывает, когда вызванный на честный поединок рыцарь вдруг не является на поле брани. Это я решила впервые за семестр сходить на семинар, после которого традиционно чувствую себя морально изнасилованной. Долго себя уговаривала, готовилась, скооперировалась для пущей отваги с такой же безалаберной Викой, взяла в буфете мятного чая для успокоения — и только после этого узнала, что кина не будет, препод заболел! На радостях выпили ещё чаю в компании с Сашей, которая дожидалась мужа, а потом я неожиданно купила себе чудненькие красные гантели(!). Шла домой и думала о том, что это вполне в духе позитивного абсурда: когда в пакете, который оттягивает тебе руки, лежат не какие-нибудь там продукты и даже не новые туфельки, а квинтэссенция веса в чистом виде. Всякие шуточки про кирпичи в дамских сумочках вспомнились опять же. В общем, теперь я при гантелях — бойтесь все! Ибо есть подозрение, что это покруче чугунной сковородки будет.

А вчера наивно пыталась тупить над очередным рефератом, но как-то всё больше получалось просто тупить.
Сегодня еду на новоселье к викингу Олегу — надо ж как-то разбавить безобразиями неприлично приличную неделю.

А вот к вопросу о чувстве полноты жизни. Одно из характернейших его проявлений — ощущение, что всё неслучайно (и всё к лучшему, кстати) и имеет большое значение — или когда-нибудь его обретёт. И поэтому всё происходящее (или не происходящее) прекрасно само по себе — даже самое незначительное событие. В частности, кажется, что самый заурядный вечер может стать началом чего-то значительного.

Истинное начало возникает как звук трубы, как первые ноты джазовой мелодии, оно разом прогоняет скуку, уплотняет время. О таких особенных вечерах потом говорят: "Я гулял, был майский вечер". Ты гуляешь, взошла луна, ты ничем не занят, бездельничаешь, немного опустошён. И вдруг у тебя мелькает мысль: "Что-то случилось". Что угодно — может, в темноте что-то скрипнуло или на улице мелькнул лёгкий силуэт. Но это крохотное событие не похоже на другие — ты сразу чувствуешь, оно предваряет что-то значительное, чьи очертания ещё теряются во мгле, и ты говоришь себе: "Что-то начинается".

Жан Поль Сартр
"Тошнота"

Собственно, современная спящая красавица могла бы при жизни выглядеть примерно вот так:


(с) m3ntat

Многие наверняка помнят предыдущую фотосессию, устроенную мне Ментатовым какое-то время назад. Но те из вас, кто знает меня в реале, думаю, не станут спорить, что в жизни я отнюдь не столь гламурна. Не совсем мой стиль, всё-таки. Какой же стиль в таком случае мой? Мне кажется, на сей раз нам удалось отразить его в большей мере :))) Ну, по крайней мере, мы отменно повеселились! А я неожиданно открыла в себе таланты модельера... Мне идёт? :)


(c) m3ntat

Продолжение следует... :)

Должна признать, что если когда-либо я и чувствую себя дома более-менее комфортно, то только после полуночи, не раньше. Когда всё многочисленное семейство наконец-то укладывается спать (если повезёт), и квартирка погружается в какое-то подобие тишины. Помнится, давным-давно, года два назад, я уже писала здесь о том, как я порой страдаю от невозможности хотя бы ненадолго спастись от многообразных звуков, постоянно терзающих мои несчастные больные уши. Вот, собственно (иногда от тегов всё-таки есть какая-то польза).

Только тишина, пусть даже в единственно доступном мне суррогатном состоянии, несёт покой и какое-никакое отдохновение. В тишине можно самостоятельно формировать реальность вокруг себя — или, по крайней мере, обмануться, поддавшись такой иллюзии.

Можно клацать кнопками клавиатуры. Шелестеть книжными страницами. Звенеть кружкой о столешницу. Вариантов, на самом деле, не так уж много. Но уже сам факт того, что они существуют и не тонут в бездне инородных звуков, а повисают в воздухе вполне самостоятельно и автономно, ни за что постороннее не цепляясь, даёт какую-то моральную опору и способствует более-менее умиротворённому отходу ко сну. Конечно, не раньше, чем я успею в должной мере насладиться предоставленной мне редкой возможностью.

Знаете, мне иногда кажется, что к старости у людей портится слух и они глохнут отнюдь не в силу каких-то объективных медицинских показателей, а просто оттого, что с течением времени уши засоряются излишками посторонних, ненужных и ничего не значащих звуков. А грамотно прочищать уши от подобной субстанции медицина ещё не научилась и вряд ли научится — это ж вам не какая-нибудь серная пробка.

— Слушать новости — все равно что выкурить сигарету и тут же бросить ее в пепельницу.
— С этим я вряд ли могу согласиться, — сказал Медведь.
— Да ведь ты заядлый курильщик! Отчего же ты против того, чтобы новости походили на сигареты? — посмеялся Поль. — С той лишь разницей, что сигареты тебе вредят, а новости навредить не могут, а сверх того, еще приятно тебя позабавят перед утомительным днем.
— Война между Ираном и Ираком — забава? — спросил Медведь, и в его сочувствие к Полю постепенно стало примешиваться раздражение. — А сегодняшняя катастрофа, этот кошмар на железной дороге, это что, забавное происшествие?
— Ты допускаешь привычную ошибку, считая смерть трагедией, — сказал Поль; видно было по нему, что он с утра в отличной форме.
— Должен признаться, — сказал Медведь ледяным тоном, — что смерть я действительно считал трагедией.
— И ошибался, — сказал Поль. — Железнодорожная катастрофа, несомненно, кошмар для того, кто в поезде или у кого там сын. Но в новостях смерть значит то же самое, что в романах Агаты Кристи, которая, между прочим, самый великий волшебник всех времен, потому что сумела превратить убийство в развлечение, причем не одно убийство, а десятки убийств, сотни убийств, конвейер убийств, совершенных для нашего удовольствия в истребительном лагере ее романов. Освенцим забыт, но из крематория романов Агаты вечно возносится к небу дым, и только чрезвычайно наивный человек мог бы утверждать, что дым этот — трагедия.

Милан Кундера
"Бессмертие"

«Мне начинает казаться, что с истиной о смысле жизни дело обстоит примерно так же, как с жидкостями для рашения волос: каждая фирма превозносит свою как единственную и совершенную, а голова Георга Кроля, хотя он их все перепробовал, остаётся лысой, и ему следовало это знать с самого начала. Если бы существовала жидкость, от которой волосы бы действительно росли, то ею одной люди и пользовались бы, а изобретатели всех других давно бы обанкротились».

Ремарк
"Чёрный обелиск"

А что если посмотреть на проблему с другой стороны? Может быть, ни одно средство для ращение волос, равно как и ни одна истина, не оказывают на человека должного воздействия именно потому, что он не может остановиться на чём-то одном, а стремится перепробовать их все? В последнее время много думаю о религии и, пожалуй, жалею, что когда-то в моей жизни наступил переломный момент, существенно отдаливший меня от православной церкви. Для людей истинно верующих, как мне кажется, она и становится тем единственным "средством", которое не нужно ни с чем сравнивать и ни на что менять. Подходит оно, конечно, не всем. Но тем, кому подходит, ничего больше и не надо, наверное.

Для начала - прекрасная цитата. Про тряппки. Примерно так оно всё и есть, да-да:

«Лилиан все это знала. Она знала, что шляпка, которая идет тебе, служит большей моральной опорой, чем целый свод законов. Она знала, что в тончайшем вечернем платье, если оно хорошо сидит, нельзя простудиться, зато легко простудиться в том платье, которое раздражает тебя, или же в том, двойник которого ты на этом же вечере видишь на другой женщине; такие вещи казались Лилиан неопровержимыми, как химические формулы. Но она знала также, что в моменты тяжелых душевных переживаний платья могут стать либо добрыми друзьями, либо заклятыми врагами; без их помощи женщина чувствует себя совершенно потерянной, зато, когда они помогают ей, как помогают дружеские руки, женщине намного легче в трудный момент. Во всем этом нет ни грана пошлости, просто не надо забывать, какое большое значение имеют в жизни мелочи».

Ремарк
"Жизнь взаймы"

---

О самой книжке. Дочитала её со скрипом. Можно сказать, сделала над собой героическое усилие, потому что очень не люблю недочитанных книг. Читала неверояно долго (параллельно с сессией), хотя, казалось бы, чего там читать-то - 250 страниц крупным шрифтом. Но цепляться на протяжении этих страниц было особо не за что. Мысль там есть, вполне здравая и понятная, но она одна на всю книгу, не сказать, что супер-пупер оригинальная, да притом ещё и без каких-либо существенных вариаций и неожиданных открытий. Да, когда-то ряд френдов в один голос советовал мне эту книгу, прочитав в моём ЖЖ душещипательный пост на схожую тему. Да, Ремарк пишет примерно о том, о чём я в своё время много думала и сейчас задумываюсь периодически. Должно бы было понравиться, наверное. Как минимум, в тему прийтись. Но вот как-то... не дотягивает почему-то, даже обидно.

Разум дан человеку, чтобы он понял: жить одним разумом нельзя.

Эрих Мария Ремарк
"Жизнь взаймы"

Гуманитариям посвящается. О душе:

Она много читала в своём недуге и открыла, что утратила нечто, об обладании чем мало что знала дотоле, - душу.
Что это такое?.. Легко дать отрицательное определение: это то, что прячется, когда тебе говорят об алгебраических рядах.

Роберт Музиль
"Человек без свойств"


P.S. С каждым днём становится всё сложнее читать по утрам в метро.

Юля (lunettta) кинула в аську цитату. Чертовски актуально, я считаю.

"...Но почему же «возвышенна» кажется нам
«безграничная» любовь или порыв «всесокрушающего» гнева? Неужели
потому, что сила этих стремлений «неодолима», «пробуждает идею
бесконечного своею неодолимостью»? Если так, то гораздо неодолимее
потребность спать: самый страстный любовник едва ли может пробыть без сна четверо суток..."

(с) кажется, Чернышевский
диссертация «Эстетические отношения искусства к действительности»

"Молодость несравненно ценнее, чем опыт, и уж конечно молодежь умнее искушенных и видавших виды стариков. Что может быть поразительней и трогательней доброты и снисхождения, с какими молодость смотрит на тупоумие старших. Ибо, — на этот счет можете не сомневаться, — даже величайшие умы с каждым годом тускнеют, и человек прекраснейшей души к сорока годам становится мерзок. Подумайте, сколько огня, блеска, вдохновения было в гениальном молодом генерале Бонапарте и каким выродившимся тупицей был император, с позором отступавший от Москвы. Народ, полагающийся на мнимую мудрость шестидесятилетних старцев, безнадежно выродился. Аттиле было всего тридцать лет, когда он одержал победу над дряхлым Римом, — по крайней мере, ему следовало быть не старше".

Ричард Олдингтон
"Смерть героя"

"Я навсегда травмирована зарубежной литературой!" - заявила сегодня Вика.
"Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью!" - бодро парировала я.
(В эту же коллекцию афоризмов: "Кафка ложь, да в ней намёк" и "Кафка лежит в кармане последним оружием дураков").
Но речь сейчас, как ни странно, пойдёт совсем не о нём, а о вещах менее травматичных.


Очередное из серии персональных загонов: как же часто приходится кусать локти и посыпать голову пеплом, если при чтении книги СРАЗУ не выписываешь понравившуюся цитату или не помечаешь её как-то в тексте! Через какое-то время она начинает болезненно пульсировать у тебя в голове, вертеться на языке и пытаться вновь материализоваться в форме точных слов первоисточника. Ан не тут-то было! Поди найди её теперь среди сотен прочитанных страниц!

Вот так я в очередной раз мучалась на протяжении последних пары дней. Чуть ли не заново всю "Планету людей" перечитала. А искомая сентенция совершенно неожиданно была обнаружена, представьте себе, в "Маленьком принце". Понимаю, что всё это чертовски банально, первоисточник давно растаскан на цитаты и замылен этим бессмысленным цитированием. В частности, и эта цитата, по моим представлениям, должна быть весьма популярна. Но ничего с собой поделать не могу - переклинило.

Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: "А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?" Они спрашивают: "Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?" И после этого воображают, что узнали человека.

Боже, как же это для меня по жизни актуально! Я вот тут задумалась и поняла, что о людях, составляющих круг моего постоянного общения, - опасаюсь говорить "друзьях" из какого-то суеверия, уж слишком громко оно звучит, с претензией на что-то великое и серьёзное, - так вот, об этих людях я не знаю практически ничего из того, что, согласно широко распространённым представлениям, мне следовало бы знать. То есть какие-то отдельные факты, конечно, сами собой всплывают по мере общения. Но в основном мне всегда хватает сведений именно такого формата: какой у человека голос, что он любит, чем увлекается, что его огорчает или радует... (Хотя "хватает", безусловно, не самое подходящее слово. Таких сведений всегда мало, и в этом направлении можно копать бесконечно! Но речь на сей раз не о бездонности человеческой души.)

О культе цифр я уже, кстати, писала когда-то. Наверное, кому-то действительно нужно знать возраст и родословню оппонента, чтобы решить, стоит ли иметь с ним дело и чего тот вообще стоит. А для меня достаточно, если я могу просто сказать о ком-то: "Он хороший человек" или "Он интересный человек". Для понимания этого нужно не так уж мало, но цифры тут совершенно ни при чём.

Я любил её; я сожалел, что у меня не было времени и не хватило находчивости оскорбить её, сделать ей больно и заставить её сохранить воспоминание обо мне. Я находил её такой красивой, что страстно хотел вернуться и крикнуть ей, пожимая плечами: "Как вы безобразны, уродливы, как вы противны мне!"

Марсель Пруст
"В сторону Свана"

И ещё пригоршня цитат:

"Как бы интересно стало жить на свете, - подумал он, - если бы можно было отбросить заботу о счастье".

В натуральном виде счастье выглядит убого рядом с цветистыми прекрасами несчастья. И разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворённость совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.

Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота - неспособны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью становилось всегда счастье, а не истина с красотой.

Олдос Хаксли
"О дивный новый мир"


Знаете, а жить действительно становится гораздо проще и интересней, если не заботится о таком абстрактном понятии, как простое человеческое счастье. В конце концов, для человека главное - удовлетворение его душевных потребностей, а душа частенько нуждается не только в положительных эмоциях, но и в негативных переживаниях и даже откровенных страданиях. Душа должна жить, а чем она живёт - уже другой вопрос.

Сейчас мне совершенно необязательно быть счастливой.

- Представьте себе воду в трубе под напором, - студенты представили себе такую трубу. - Пробейте в металле отверстие, - продолжал Главноуправитель. - Какой ударит фонтан! Если же проделать не одно отверстие, а двадцать, получим два десятка слабых струек.

То же и с эмоциями.

Олдос Хаксли
"О дивный новый мир"

"В противоположность Кату Кропп – философ. Он предлагает, чтобы при объявлении войны устраивалось нечто вроде народного празднества, с музыкой и с входными билетами, как во время боя быков. Затем на арену должны выйти министры и генералы враждующих стран, в трусиках, вооруженные дубинками, и пусть они схватятся друг с другом. Кто останется в живых, объявит свою страну победительницей. Это было бы проще и справедливее, чем то, что делается здесь, где друг с другом воюют совсем не те люди".

( И ещё )

Эрих Мария Ремарк
"На западном фронте без перемен"